Дворец Парламента в Бухаресте. Фото: по лицензии СС0 PxHere.com
Президент Молдавии Майя Санду высказалась об идее объединения страны с Румынией. Она сказала, что лично поддержала бы объединение, если бы вопрос вынесли на референдум. При этом Санду отдельно подчеркнула: сейчас, по опросам, большинства за объединение нет, а значит такой шаг невозможен без ясной поддержки людей.
Фактически прозвучали две разные позиции.
Первая – личная: президент не скрывает, каким видит «правильный» путь.
Вторая – политическая: она признаёт, что общество пока не готово принять такое решение. На практике Санду делает ставку на движение в сторону Евросоюза как на «более реалистичную цель» и говорит, что именно этот курс власти считают главным.
Эта связка – «я хочу, но людей пока нет» – снова поднимает тему Румынии в молдавской повестке, в том числе вокруг румынского гражданства, которым интересуются многие жители постсоветских стран из прагматических причин (работа, учеба, поездки).
Заявление президента может усилить ожидания у сторонников сближения с Румынией и одновременно вызвать раздражение у тех, кто считает, что глава государства не должна говорить о личных предпочтениях в вопросе, где нет согласия большинства.
Санду также объяснила, почему тема будущего страны, по её словам, постоянно становится предметом острых споров. Она утверждает, что вокруг выборов и общественных обсуждений регулярно появляются организованные кампании – с массовыми вбросами в интернете и попытками влиять на настроение людей. «Я не верю, что эти неаутентичные аккаунты – про свободу выражения», – подчеркнула она.
По её версии, задача таких кампаний – не столько убедить, сколько рассорить общество и сделать любые решения токсичными.
Санду отдельно акцентирует: даже если политик имеет личную позицию, окончательное слово должно оставаться за гражданами.
На практике президент предлагает другой сценарий, который, как она считает, способен собрать больше поддержки: движение в сторону ЕС через реформы, повышение доверия к институтам и понятные правила для бизнеса и людей.
При этом критики уже сейчас видят риск: когда глава государства публично говорит о личном «желании», это может восприниматься как давление на общественную дискуссию и подмена повестки – особенно на фоне социально-экономических ожиданий. Главный вопрос – к чему это приведёт.
