Популярность и скромность в одном флаконе. Про Олега Даля…

Кто бы мог подумать, что самым сложным для Олега Даля было… написать свою автобиографию. Он мучился, ерошил волосы, тёр лоб, стучал карандашом по столу и… решительно не знал, что писать.

Кадр из фильма «Клуб самоубийц, или Приключения титулованной особы», киностудия «Ленфильм», 1979 г.

Написав дату рождения и несколько предложений про родителей – как их зовут, кто они по профессии – переходил к тому, какие учебные заведения окончил.

Неизменным в его биографии было только это:

«В 1960 году начал сниматься в кино. Снимаюсь и по сей день».

Заканчивал автобиографию он словами: «Пока всё». Словно знал, что ему придётся ещё писать о себе, и что это «пока» рано или поздно дополнится. Хотя… мучения при написании очередной автобиографии через какое-то время снова повторялись.

На работе…

Есть актёры-пешки. Им скажешь: «Делай то-то» или «Играй вот так-то» — они беспрекословно выполняют. Олег Даль таким никогда не был. Он умел соединять в себе с одной стороны весьма серьёзную личность, а с другой – гордую, актёрскую непокорность.

Даль не мог усидеть на месте больше двух-трёх минут. Всё время ходил, размахивал руками, что-то доказывал. Окружающие считали его человеком крайностей. Потому что в нём постоянно бурлили чувства протеста к коллегам по цеху. Он любил их, очень ценил, но это не мешало ему постоянно спорить с ними. Возможно, так было потому, что он очень высоко понимал искусство. Художественные запросы его были очень велики, но весьма большие требования он предъявлял, прежде всего, к самому себе. Анатолий Эфрос, например, считал, что его трагизм заключался в том, что Олег Даль частенько спрашивал себя, а отвечает ли он сам тем требованиям, которые предъявляет к другим?

Тот же самый Эфрос говорил, что более интересных актёров, чем Олег Даль и Владимир Высоцкий он в жизни не встречал. Объяснял это так: «Интересные актёры очень часто слишком важничают, их и с места-то при такой важности не сдвинешь. А Высоцкий с Далем были интересными и подвижными…»

Вне работы…

Даль терпеть не мог фамильярности, хотя его постоянно окружали так называемые «друзья-приятели». Иногда он казался бесшабашно-весёлым, и только глаза оставались грустными. Когда его коллеги играли плохо, (сам не видел этого – просто информация доходила), он сгорал от стыда за них – не за себя!

Сказать, что Даль был запредельно популярен – всё равно, что ничего не сказать. Но при этом он оставался неимоверно скромным человеком. Однажды артисты были на съёмках в Петрозаводске. Оттуда по пять или шесть раз в день уходили небольшие теплоходы в сторону Кижей. Далю очень хотелось увидеть это необычное место, но он постоянно приходил к кассе невовремя, и ему не доставалось билета. Коллеги по съёмочной площадке удивлялись: «С вашей популярностью достаточно подойти к экскурсоводу и попросить взять на экскурсию!». Услышав это, Даль вспыхнул: «Разве можно торговать своей популярностью?» Так ему и не удалось попасть в Кижи, хотя он очень хотел.

Он вообще обожал ездить в разные интересные места, чтобы потом делиться с друзьями впечатлениями и фотоснимками, которые он делал в огромном количестве. Те, кто знаком с процессом создания чёрно-белых фотографий, знает, насколько это трудоёмко: сперва нужно проявить плёнку, затем отпечатать снимки, помещая их сначала в раствор проявителя, затем в раствор фиксажа. И всё это должно делаться в полнейшей темноте. Только при печати фотографий допускался тусклый свет красного фонаря. Даль замечательно ладил с фотоаппаратурой, но вопрос – где он находил время, при его занятости, возиться с фотографиями? Вопрос без ответа. И только фотоснимки остались как немые свидетели того, что он действительно обожал снимать и снимал много.

Возвращаясь к тому эпизоду, где Далю предложили обратиться к экскурсоводу, чтобы попасть в Кижи, и он с возмущением отверг эту идею – можно добавить лишь то, что он действительно был очень скромен. Больше всего он боялся банальностей и штампов, зная, что именно они и бывают частыми атрибутами популярности. В то время, когда его коллеги успевали и на радио записать передачу, и по телевизору выступить, и в газете напечататься – Даль не стремился к этому. Он за всю жизнь никаких званий не получил, даже звания Заслуженного артиста.

Впрочем, его это совершенно не тяготило.

Он разным был…

Если сказать более точно, Даль был контрастным человеком. В нём удивительным образом сочеталось и изящное остроумие, и любовь к разного рода выходкам, доверчивость к миру и тяга к чему-то трагичному. Возможно, именно поэтому у Олега Даля любимым писателем был Лермонтов, и он им зачитывался. Играл Олег Иванович роли драматического характера, а сам обожал сказки и детективы. Сказки уводили его от реальности, а детективы, как он сам признавался, развлекали.

Олег Даль и Юрий Богатырёв. Кадр из фильма «Отпуск в сентябре», киностудия «Ленфильм», 1979 г.

А ещё он мог хохотать, балагурить, смешить народ и неожиданно замкнуться, целиком уйти в себя. В таких случаях он очень напоминал своего героя из «Отпуска в сентябре» — Зилова. Режиссёры считали, этот образ был сыгран блестяще. А может быть, Даль сыграл сам себя в этом образе? Сложно сказать.

И в жизни, и на сцене он был непредсказуем. Прибежал как-то к Юрию Богатырёву в гостиницу (они вместе играли в «Отпуске в сентябре») и с порога закричал, что им надо срочно идти в цирк, причём не на представление, а на репетицию. И что у него, Олега Даля, есть масса идей, как сыграть двух клоунов. Конечно, Богатырёв, зная Даля, понял, что ни в какой цирк они не пойдут, но решил подыграть другу, и они начали… на полном серьёзе репетировать! Смеяться было нельзя, Олег Иванович расценил бы обычный смех как насмешку – и дружбе конец! И только намного позже Богатырёв понял, что Даль вполне мог бы сыграть на арене клоуна-трагика – это была бы роль со смехом сквозь слёзы.

***

Однажды, будучи занятым в спектакле «Валентин и Валентина», где у него была роль Гусева, Даль уселся на самый край сцены и попросил у зрителя из первого ряда дать ему закурить. За этим бесшабашным поступком последовал разбор на собрании трудового коллектива и даже устный выговор: мол, к зрителю нет никакого уважения! Безобразие – да и только!

Мало кто мог понять, что это был эмоциональный переизбыток энергии, стремление к независимости. Конечно, в театре не очень-то и хотели вникать в разные там мотивы. Тем более, эмоциональными перепадами в театре страдают почти все – это что же, каждому разрешать прямо со сцены просить сигареты у зрителей?

Главный режиссёр – Олег Ефремов – поступал в таких случаях мудрее. Он просто брал трудовую книжку актёра и закрывал её в сейфе, тем самым давая понять: всё! Артист Даль больше не является актёром этого театра.

Правда, проходило несколько недель – и книжка волшебным образом снова оказывалась в отделе кадров.

Подход, однако, великая вещь!