От студенческих шалостей до мировой славы: интересные факты из жизни Николая Лобачевского

Часто можно услышать, как об очень умном человеке говорят: «Ну ты просто Лобачевский»! Николай Лобачевский, открывший два века назад неевклидову геометрию, был действительно потрясающе умным математиком. И пусть непосвящённым его идеи и открытия не всегда понятны, ясно одно — геометрия Лобачевского совершила переворот в науке, и до сих пор идеи учёного, опередившие своё время, продолжают оказывать влияние на развитие математики и физики.

Крюков Лев Дмитриевич, портрет Николая Ивановича Лобачевского (фрагмент), 1830-е, общественное достояние

К примеру, именно геометрия Лобачевского помогла в пятидесятых годах советскому физику Черникову в исследовании столкновений элементарных частиц в ускорителе и в изучении многих вопросов физики элементарных частиц и ядерных реакций. Без идей Лобачевского было бы невозможным создание общей теории относительности, а астрономы не смогли бы описать голографическую Вселенную или чёрные дыры. Широко применяются его открытия и в индустрии компьютерных игр.

Сегодня рассказываем интересные факты из жизни человека, который во многом определил вектор развития человечества и будущее мировой науки.

Выбор между математикой и медициной: как личная трагедия чуть не изменила судьбу человечества

Как и многие гении, при жизни Лобачевский так и остался непонятым со своими идеями. Он родился в 1792 году, а умер в 1856-м, не дожив до момента, когда на его имя буквально обрушилась всемирная слава. В 1870-е годы Лобачевского назвали первым в ряду великих русских математиков 19 века, назвали «Коперником геометрии», и до сих пор его статус величайшего учёного всех времен непоколебим.

Интересно, что Николай Иванович вполне мог и не стать математиком, хотя способности к математическим наукам проявлял с самого детства. Заканчивая Казанскую гимназию, Лобачевский показал хорошие знания по математике и языкам, во многом благодаря своему преподавателю, с которым Лобачевскому очень повезло. Григорий Карташевский, по воспоминаниям одного из его знаменитых учеников, писателя Сергея Аксакова, «принадлежал к небольшому числу тех людей, нравственная высота которых встречается очень редко и которых вся жизнь есть — строгое проявление этой красоты». Он же рассказывал, что Карташевский так высоко поставил преподавание математики в университете, что его постановкой был поражён знаменитый Мартин Бартельс, педагог, у которого позже тоже будет учиться Лобачевский.

Однако, когда студентам предложили выбрать дальнейшее направление обучения в 1808 году, Лобачевский выбрал не математику, а медицинские науки, в том числе химию и фармакологию. Этот выбор поразил его педагогов, но ряд исследователей считает, что такое решение Лобачевский принял в тяжёлом эмоциональном состоянии. Дело в том, что за год до этого его брат Александр утонул, и врачи не смогли его спасти. Николай Лобачевский, который к брату был очень привязан, тяжело переживал эту трагедию, даже оказался в больнице. И на фоне всех этих переживаний принял решение посвятить себя медицине. В течение двух лет он всерьёз изучал медицинское дело, пока Мартин Бартельс, который к тому моменту стал преподавателем математики в университете вместо Карташевского, не убедил Лобачевского вернуться к математике. Однако Лобачевский до конца жизни уделял изучению медицины немало времени. Он, к примеру, предвосхитил появление такой науки, как геронтология, и утверждал (не голословно, а убедительно аргументируя), что человек способен жить 150–200 лет.

Не пример для подражания: студенческие шалости будущего гения

Ещё один интересный факт, связанный с братом Лобачевского Александром. Когда по окончании гимназии все три брата Лобачевских проходили вступительные испытания для поступления в Казанский университет, Александр Лобачевский был зачислен в студенты сразу. А Николай Лобачевский, поступавший годом позже, вступительные испытания не прошёл, и ему пришлось прийти на пересдачу через полгода, и тогда уже его приняли. Это довольно мотивирующий факт для современных абитуриентов, у которых не получается поступить с первого раза. Не стоит сдаваться: даже великий Лобачевский не поступил в вуз с первого раза!

Кстати сказать, Лобачевский не был ни «заточкой», ни «ботаником» — обычным студентом, не чуждым юношеских шалостей, и на развлечения время у него оставалось. Его сажали в карцер за пиротехнические опыты (они с друзьями запускали ракету), он, вопреки всем запретам, бурно отметил новогодние праздники и принял участие в маскараде, за что был лишён звания камерного студента и всех выплат на книги и учебные пособия. В рапортах о поведении Лобачевского можно встретить упоминания о его «упрямстве», «мечтательном о себе самомнении, упорстве, неповиновении», а ещё о «возмутительных поступках», им совершённых, и о «признаках безбожия». Его даже грозились отчислить и отдать в солдаты, но заступились преподаватели Бартельс и Броннер. Степень магистра и возможность преподавать в университете он получил только после того, как покаялся за своё дурное поведение и дал обещание впредь вести себя примерно.

Мартин Бартельс. Фото: общественное достояние

Великий строитель Казанского университета

Сорок лет посвятил Лобачевский преподаванию в Императорском Казанском университете, из них 19 лет он руководил этим университетом в качестве его ректора. Именно благодаря умному и дальновидному руководству Николая Ивановича Казанский университет стал одним из передовых российских учебных заведений. Российский историк, профессор Николай Загоскин, руководивший этим же университетом с 1906 по 1909 год, назвал Лобачевского «великим строителем» Казанского университета.

О ректоре Лобачевском в университете до сих пор ходят легенды. Он относился к своим студентам по-отечески и частенько вызволял их из затруднительных ситуаций. Очень показательна история студента Николая Розова, который пришёл в Казань буквально пешком из Нижегородской губернии, чтобы поступить в университет на юридический факультет. Он блестяще сдал вступительные экзамены, но попечитель учебного округа отказался принимать студента на казённый счет, а денег на жизнь в Казани у студента просто не было. И тогда Лобачевский поднял все свои связи и возможности, чтобы выбить содержание для Розова. Правда, получилось зачислить его на медицинский факультет, а не на юридический. Помощь Лобачевского определила всю последующую жизнь Николая Розова: он блестяще окончил университет, стал врачом, одно время даже был семейным врачом у Лобачевских, и позже сделал головокружительную карьеру: стал дворянином, тайным советником и главой Медицинского департамента Министерства внутренних дел.

Дети Лобачевского в своих мемуарах упоминало об одном случае, когда Николай Иванович буквально спас студента от исключения и высылки в солдаты. Некий студент Криницын, который позже тоже стал серьёзным общественным деятелем в Сибири, очень переживал по поводу защиты диссертации на звание кандидата наук, так как учился великолепно, писал прекрасно, но выступать на публике не умел совсем, за что сам ректор Лобачевский прозвал его «суконным языком». Когда же этому Криницыну всё-таки удалось блестяще защитить диссертацию, он на радостях напился и случайно, неудачно бросив камень, разбил окно в Воскресенской церкви. Это повлекло за собой серьёзное разбирательство, Криницыну грозило даже дело «о кощунстве», но благодаря вмешательству и заступничеству Лобачевского, студента оправдали.

Но особенно трогательной получилась история знакомства Лобачевского с Иосифом (Фортунатом) Больцани. Познакомились случайно: в одной книжной лавке Николай Иванович заметил, как местный продавец читает математическую книгу. Оказалось, что юноша по имени Фортунат, итальянец из Берлина, переехал жить в Россию и очень интересовался математикой. Побеседовав, Лобачевский увидел в юноше немалый потенциал, предложил ему перейти на работу смотрителем гимназии и поступить в университет, и лично руководил его подготовкой к поступлению. В последствии Фортунат Больцани, взявший для себя более привычное для России имя Иосиф, стал профессором в казанском университете и первым начал изучать электричество. Он был предан Лобачевскому до конца жизни учёного и вёл записи последней работы Николая Ивановича «Пангеометрия» под его диктовку, когда тот, под конец жизни ослепнув, не мог писать сам.

«Старый холостяк»: влюбиться в 39 лет

У Николая Ивановича Лобачевского была большая семья, хотя женился он довольно поздно – в 39 лет. К тому времени его уже в шутку называли «старым холостяком». Но однажды, на большом приёме, который устраивал Алексей Федорович Моисеев, богатый помещик, отставной коллежский советник и представитель старинной казанской дворянской семьи, он встретил дочь Моисеева, Вареньку. Варенька, конечно, была наслышана о Лобачевском, но представляла его старцем, убелённым сединами, так что, увидев перед собой моложавого и худощавого человека, удивилась.

На том балу Лобачевский был в ударе: рассказывал об университете, читал собственного сочинения стихи, и Варенька влюбилась без памяти. Однако Лобачевский положил в тот вечер глаз не на Вареньку, а на её гувернантку: танцевал весь вечер именно с ней и даже подумывал сделать девушке предложение.

Но Варенька так легко сдаваться не собиралась: она стала посещать лекции Лобачевского в университете, а когда в город пришла холера, и Лобачевский распорядился переоборудовать университет под госпиталь, стала приходить и помогать ухаживать за больными. Николай Иванович наблюдал, как самоотверженно и бесстрашно трудилась Варвара Моисеева, которую он считал изнеженной барышней, и вдруг увидел её совершенно другими глазами. Когда с холерой удалось справиться, Лобачевский пригласил Вареньку на прогулку. И в 1832 году они обвенчались в Крестовоздвиженской университетской церкви, через 3 года после знакомства. Варвара была младше супруга на 20 лет.

Современники рассказывали, что после женитьбы Лобачевского словно подменили: он стал более открытым и добродушным, много шутил, в их доме постоянно устраивались званые обеды, вечера с семейными спектаклями, часто по вечерам читали вслух, особенно любили гоголевские «Миргород» и «Вечера на хуторе близ Диканьки». Иногда устраивали и игры в карты, которые очень любила Варвара, но сам Лобачевский никогда не играл.

Поразительно получалось у супругов находить взаимопонимание, несмотря на разность характеров: Варвара могла вспыльчиво и резко что-то высказывать мужу, а он внимательно выслушивал её, покуривая трубку, а потом невозмутимо говорил: «Ты закончила? Ну, так теперь ты можешь выслушать и понять мой взгляд».

В этом браке, продлившемся до самой смерти Лобачевского, 24 года, родилось шестеро детей, не считая умерших в младенчестве — четыре сына и две дочери.

Между наукой и землей: увлечения за пределами математики

Конечно же, круг интересов Лобачевского не сводился только лишь к занятиям наукой: в имении Беловолжская Слободка на Волге он активно занимался сельским хозяйством, развёл скот, удобрял землю, даже построил мельницу и плотину, чтобы использовать воду горных ключей.

Николай Лобачевский в последние годы жизни. Фото: общественное достояние

К сожалению, незадолго до смерти Лобачевского семью потрясло горе – умер любимец Николая Ивановича, сын Алексей. Ему было всего 19 лет, он умер от туберкулёза, и Варвара, которая в тот момент была беременна, испытала такое потрясение, что родила потом сына, который оказался недоразвитым. Эти события сильно надломили психику Николая Ивановича, он впал в депрессию, уехал со всей семьёй в загородное имение и там занялся сельским хозяйством, отказавшись от работы в университете. Там, в Беловолжской Слободке он и скончался в феврале 1856 года. Супруга с детьми уехала в Петербург, но каждое лето возвращалась в имение, которое так любил ее покойный муж и где всё было устроено его собственными руками.

Наверное, самое интересно в изучении жизней замечательных людей, — это неизменное понимание того, что за каждым великим открытием стоит, по сути, простой, но всегда очень интересный человек со своими радостями, горестями, интересами и чувствами. Лобачевский был гением, но ещё и очень живой личностью, человеком, который любил, страдал, ошибался и надеялся. Его гений неотделим от его человечности, ведь именно богатство внутреннего мира позволило ему увидеть то, что было скрыто от других. Поэтому, вспоминая великие имена истории, важно помнить не только их идеи, но и их живые сердца, бившиеся в ритме обычной человеческой жизни.