Как вытерпеть унижение свекрови

28 января

Василиса не могла решиться, она понимала, что это будет самое настоящее унижение, но не ехать она не могла, от свекрови зависело слишком много.

С самого первого дня знакомства с Василисой, мать Кирилла не скрывала своего отношения к девушке, не такую жену она хотела своему сыну, не такую. Какая-то провинциалка, учительница в средней школе, серая мышь в их мире роскоши, о чем с ней говорить, не об уроках же? А Тамаре Семеновне хотелось обсуждать новинки бьюти-индустрии, ездить с красавицей снохой на Мальдивы, летать в Париж на распродажи. Но не эту же Ваську с собой везти, ее, как ни одень, провинцию не скроешь! Только Кирилл, казалось, не замечал неуместность этой персоны в их доме. А сноха чувствовала, не зря же утащила сына из трехуровнего загородного коттеджа в обшарпанную съемную квартиру на окраине.

Пара

Фото: pixabay.com

28 января 1077 года произошло событие,
вошедшее в историю как «Хождение в Каноссу»*

Тамара Семеновна была там всего лишь раз, воспитание не позволило развернуться сразу от входной двери, сидела, давилась дешевым чаем и несвежей выпечкой из соседней кондитерской.  Тогда она и предложила молодым переехать к ним, ведь в доме много свободных комнат, но Василиса наотрез отказалась. Но хуже всего, что вслед за ней отказался и Кирилл — не думала Тамара Семеновна, что сын вырастет таким подкаблучником. После того визита женщина настояла, чтобы муж выгнал сына из семейной фирмы, пусть выплывает, раз такой независимый. И молодые как-то выплывали, по слухам, Кирилл устроился менеджером, а сноха так и продолжала работать в школе.

Они не виделись почти год, сын изредка звонил, сообщал, что у них все нормально, но приезжать отказывался. И вот две недели назад он вдруг сообщил, что собирается с визитом.

— Деньги просить, не иначе, — заявила Тамара Семеновна мужу, повесив трубку.

Сергей Дмитриевич лишь пожал плечами, он избегал семейных разборок. Кирилл, действительно, приехал за деньгами, рассказал, что у матери Васи обнаружили опухоль, и ее надо госпитализировать в московскую клинику, а денег у молодой семьи нет.

— Василиса ждет ребенка, скоро в декрет, придется мне искать подработку.

Тамара Семеновна хмыкнула, но промолчала, смотрела на сына с прищуром, словно ожидая, что тот покаянно разрыдается. Молчал и Кирилл. Мать не выдержала первой:

— Хорошо, я дам денег не только на Васькину мать, но и вам останется, только у меня условие – сразу после рождения ребенка ты забираешь малыша и разводишься со своей Василисой Премудрой.

— Как это?

— А вот так, разводишься и женишься на Полине Смирновой, я и раньше надеялась, что вы создадите пару. Девушка из приличной семьи, отцы друзья и партнеры в некотором роде, ты же знаешь, Александр Смирнов – человек влиятельный.

— Да что за чушь? У меня жена, которую я люблю, скоро родится ребенок, что ты выдумываешь? Полина мне никогда не нравилась, тем более сейчас — от нее там только вздорный характер остался, все остальное — ботокс и силикон.

— Это мое условие, тебе нужны деньги?

— Не такой ценой, — Кирилл выскочил из дома.

Он все рассказал Василисе, но жена даже не удивилась.

— Мы должны на это пойти, пойми, я не могу смотреть, как умирает моя мать.

— Да ты с ума сошла, пойти на что? На развод? На то, что у тебя отберут нашего ребенка?

— Зачем же обязательно развод, нам ведь важно получить деньги, не так ли, просто подыграй. Позвони, скажи, что мы хотели бы навестить их в ближайшие выходные. Увидишь, Полина Смирнова обязательно будет в гостях. Тебе останется только немного пофлиртовать с девушкой, а мне сделать вид, что я ревную.

— Как у тебя все просто! А потом?

— А что потом? Потом мы положим маму в больницу, я рожу тебе ребенка и нас будет трое.

— Не нравится мне все это.

— Мне тоже, — вздохнула Вася.

Как же ей хотелось остаться дома, не мучиться от унижений свекрови, а то, что Тамара Семеновна отыграется на «бесприданнице», можно и не сомневаться, но девушка поехала. Полина, ожидаемо, блистала во всем великолепии ювелирных новинок. Вася тихо села в угол комнаты, следя за тем, как Кирилл натянуто улыбается юной Смирновой.

— Как добрались, Васенька? — подсела к ней свекровь.

— Мне это напомнило хождение в Каноссу.

— Это что, новый туристический маршрут?

Что-то вроде.

Василиса выбирала момент для эффектной сцены ревности, она все рассчитала: Кирилл ухаживает за Полиной, она в гневе покидает дом, а он остается со Смирновой. Наконец, решив, что унижений на сегодня достаточно, Василиса опрокинула бокал и громко заявила, что едет домой. Ее даже не стали отговаривать, просто вызвали такси.

Кирилл приехал через три часа.

— Деньги на счете, — сказал он с порога, — больше я к ним ни ногой, это просто кошмар.

— Каносское унижение. В 1077 году Генрих IV отправился с покаянием к папе римскому, который перед этим низверг римского монарха. Несчастный три дня стоял перед запертыми воротами в Каноссе, лишь потом его впустили, и император вымолил прощение. Но это был лишь политический маневр, борьба за власть между императорами и папством продолжалась до 13 века.

— Я не собираюсь воевать.

— А нам и не надо, мы и без того выиграли, потому что любим друг друга.

*Выражение «идти в Каноссу» имеет в настоящее время значение соглашения на унизительную капитуляцию.

Елена Гвозденко
Елена ГвозденкоСпециально для Журнала Calend.ru