Николай Бурденко: не все герои носят плащи

Путь Николая Ниловича Бурденко начался в глухой деревне под Пензой, но привёл его к такой славе, что в честь него самого начали называть улицы и даже астероиды. Он должен был стать священником, но однажды круто изменил свою судьбу, уехав в Сибирь изучать медицину.

Кадр из документального фильма «Хранители жизни. Бурденко», телеканал «Россия-Культура», 2023 г.

Таких «но» в жизни Бурденко было много, и все они в итоге сложились в исключительную, выдающуюся личность, изменившую навсегда медицину. Его именем потом назовут Национальный медицинский исследовательский центр нейрохирургии, который по его инициативе и был создан в 1932 году, назовут Главный военный клинический госпиталь в Москве и факультетскую хирургическую клинику Медицинской академии. Весь мир получит от него в наследство уникальные хирургические методы и операции, без которых сейчас медицину не представить: васкуляризация печени по Бурденко, бульботомию, Метод Бурденко и многие другие. За лучшие работы по нейрохирургии будут присуждаться премии его имени. В честь него назовут улицы в Москве и ряде городов России.

И, читая эти удивительные факты, очень хочется узнать, что за удивительная личность за ними скрывается. Сегодня расскажем несколько историй из жизни Николая Бурденко, которые ярко иллюстрируют, что гениальность часто рождается на стыке характера, обстоятельств и несгибаемой воли.

Неслучившийся священник

Николай Бурденко, действительно, характера был увлекающегося и взрывного, но при этом учился великолепно, отлично всё запоминал и схватывал новое на лету. Едва ему исполнилось 5 лет, он пришёл в сельскую школу и потребовал, чтобы его взяли в ученики, как в известной истории про Филиппка. Он был так настойчив в своём стремлении, что буквально просиживал дни под дверью класса, не реагируя на слова учителя о том, что для учёбы Коля Бурденко ещё очень мал. Пришлось директору школы разрешить ему посещать занятия.

Поначалу он собирался стать священником, отучился в Пензенской духовной семинарии, окончил её блестяще, и тогда его, как лучшего ученика, послали духовную академию в Петербурге. Он и там показал блестящие результаты на вступительных экзаменах. Но вдруг решительно вернулся домой.

В биографической повести «Интересная жизнь. Эпизоды из жизни Бурденко Николая Ниловича, хирурга» советский писатель Павел Нилин, который был знаком с Бурденко и много с ним беседовал, описал возвращение Бурденко домой и внезапное решение учиться на медицинском так:

«Успешно сдав вступительные экзамены, Бурденко вдруг возвращается на родину, огорошив родителей заявлением: учиться на священника не хочет, тем более что ему стало теперь известно, будто бы и бога нет. Вместо духовной карьеры будущий академик избрал медицинское поприще, подав ходатайство о приеме на медицинский факультет Томского университета, одного из трех в России, куда принимали семинаристов. В Томск Бурденко приехал с семьюдесятью рублями в кармане и семикопеечной почтовой маркой, врученной ему отцом на «крайний случай» — если совсем худо будет, мол, напиши».

Хирург, боявшийся трупов

Поступив на медицинский факультет Томского университета, Николай Бурденко столкнулся с большой проблемой: оказалось, что он боится трупов. Это обнаружилось на первом же занятии по анатомии, когда студенты-медики на трупах изучали, как устроен человеческий организм. У Бурденко началась паника, он едва не свалился в обморок, а когда пришёл в себя, расстроился — кажется, с профессией медика у него ничего не выйдет.

Но однажды сотрудник анатомического театра пригласил Николая Бурденко поработать в секционной вечером. Отказывать было неудобно, да и причин не было, и Бурденко пошёл. Как потом Бурденко рассказывал писателю Нилину, никогда больше в жизни не испытывал он паники больше, чем в тот момент, когда подошел к двери секционной: даже на войне, даже когда вокруг гибли люди, да и сам он был ранен — у той двери были самые жуткие минуты в его жизни. Но было в его характере одно качество, которое не дало Бурденко уйти из «анатомички», заставило пересилить себя и остаться, войти в дверь секционной. Бурденко называл это качество обыкновенным самолюбием:

«Говорят, что я по-хохлацки упрям. Не знаю уж, по-хохлацки или по-кацапски, но упрямство, должно быть, не последнее из моих качеств. Уж если я взялся за гуж, то вовсе не для того, чтобы доказать, что не дюж».

И тогда случился перелом, после которого Николай Нилович стал буквально пропадать днями и ночами в секционной, препарируя трупы. А когда услышал от профессора Салищева на лекции, что великий Пирогов за 14 лет свой деятельности вскрыл 12 тысяч трупов, и что без этой мрачной необходимости невозможно стать хорошим врачом, Бурденко стал просто одержим анатомией.

Два Салищева

Был человек, который сыграл в жизни Бурденко огромную роль. Возможно, без него не случилось бы того Николая Ниловича, академика, гения, перед которым склоняют головы медики всего мира.

Этого человека звали Эраст Гаврилович Салищев, он был профессором, преподавал на курсе у Бурденко, и до конца жизни Николай Нилович вспоминал об этом человеке, как о своём гениальном учителе, перед которым буквально благоговел.

Часто на лекциях профессор Салищев говорил своим студентам слова, которые, возможно, стоит почаще говорить и сейчас студентам медицинских вузов:

«Есть занятия и ремёсла более лёгкие, чем медицина, более выгодные и, может быть, даже более эффектные и интересные. А медицине — и особенно в нашей стране — предстоит тягчайший труд. Коллеги, я еще раз хочу повторить вам мой совет: уходите, если не чувствуете в себе призвания к этому делу, если не надеетесь обрести в себе достаточно смелости и упорства, если рассчитываете только на лёгкий труд… Освободите место тем, кто способен приготовить себя к любым невзгодам, кто способен взвалить на свои плечи тягчайший груз, кто, иначе говоря, чувствует в себе призвание и верит в его неистребимую силу».

Слушая эти слова, Бурденко всё больше укреплялся в решимости стать врачом. У него была мечта: когда-нибудь стать ассистентом профессора Салищева. Но, к величайшему горю студентов, Эраст Гаврилович скоропостижно скончался, а Бурденко вскоре был исключён из университета из-за участия в студенческих беспорядках. Но судьба заложила вираж, и через много лет учеником Николая Ниловича Бурденко стал Всеволод Салищев, сын того самого профессора.

Кадр из документального фильма «Хранители жизни. Бурденко», телеканал «Россия-Культура», 2023 г.

Разбитое сердце

Только один раз в жизни Бурденко не смог подойти к столу в «анатомичке» и сделать свою работу. Только однажды, потому что в тот самый момент его сердце буквально разрывалось на части.

Дело в том, что Бурденко был влюблён, очень трогательно и очень ярко, безответно и несмело. Однажды он увидел девушку на перекрёстке, на ней была синяя шубка и она была очень миленькая, с длинной русой косой.

Бурденко засмотрелся, запомнил до мельчайших подробностей не только весь её облик, но и надпись на её кожаной папке. Потом девушка постоянно попадалась ему на глаза, стала сниться ему, но он так и не решился подойти к ней и заговорить. Однажды он даже по ошибке попал в её парадное, идя на встречу к профессору Пирусскому, но снова смутился и промолчал. Зато потом у профессора узнал, что девушку зовут Кира.

Случайная встреча с Кирой разочаровала Бурденко: она была в компании молодых мужчин и одного из них поцеловала. С того момента Бурденко запретил себе думать о ней. Позже его отчислят, он уедет в Нижнеудинск, проработает там фельдшером, а затем восстановится в университете, но всё так же будет считаться неблагонадёжным. Соберётся переводиться в Дерптский университет и зайдёт в «анатомичку» попрощаться с резектором.

Резектор, пожаловавшись на то, что его ассистент куда-то делся, попросит Бурденко помочь ему с вскрытием трупа. Тот подойдет к столу… и не сможет.

Потому что на столе увидит Киру и буквально физически почувствует, как внутри у него разрывается сердце.

— Женщину привезли, — пояснит резектор, — Отравилась женщина. Молодая. И, похоже, беременная, что ли. Инженера какого-то дочь. Пианистка. Хорошенькая.

— Не могу, — ответил тогда ему Бурденко. — Понимаете, не могу.

Эту историю Николай Нилович рассказал писателю Павлу Нилину через сорок лет после того дня. И признался, что эта Кира до сих пор ему иногда снится.

Не все герои носят плащи

…О Бурденко потом будут говорить, что «он ничего не боялся».

Но это будет потом.

Потом, когда он будет спасать солдат на фронтах Русско-японской и двух мировых войн, когда создаст медицинскую службу Красной армии. Когда он пойдёт добровольцем в 1904 году на Русско-японскую войну служить ассистентом врача, получит там ранения, будет контужен, а потом, за то, что прямо под огнём противника перевязывал раненых, награждён редчайшей для медика наградой: солдатским Георгиевским крестом IV степени. Когда он увидит на той войне, как плохо организована работа медиков на фронте, как много гибнет людей именно по этой причине, и потом, вспоминая о тех наблюдениях, скажет, что они-то и определили всю его дальнейшую жизнь. Когда он пойдёт добровольцем на Первую мировую войну летом 1914 года, станет помощником заведующего медицинской частью Красного Креста при армиях Северо-Западного фронта, но уйдёт с административной работы и примет участие как хирург в боях под Варшавой, Жирардувом и Двинском. За ту войну он проведёт почти 2 тысячи операций, организует эвакуацию более 25 тысяч раненых.

Он лично, в качестве главного консультанта-хирурга Красной армии, будет лечить военнослужащих, раненых на озере Хасан, на реке Халхин-Гол и в Финляндии. Он будет назначен главным хирургом Красной армии сразу же после начала Великой Отечественной войны и лично проведёт несколько тысяч операций. Во время эвакуации раненых, когда нацисты вычисляли советские санитарные эшелоны и наносили по ним авиационные удары, Бурденко будет лично вытаскивать солдат из разбомбленных вагонов.

Кадр из документального фильма «Хранители жизни. Бурденко», телеканал «Россия-Культура», 2023 г.

Бурденко будет контужен в 1941 году, в скором времени у него случился инсульт, и Николаю Ниловичу придётся приложить массу усилий, чтобы с помощью упорных тренировок восстановить слух и речь. Он вернётся к работе, вскоре получит звание генерал-лейтенанта медицинской службы, потом — генерал-полковника. Он создаст и станет первым президентом Академии медицинских наук СССР.

Бурденко разработает новые способы лечения огнестрельных ранений артерий и гнойных энцефалитов, проведёт испытания антибиотиков в полевых условиях, внедрит в медицинскую практику использования «озвученной» эмульсии стрептоцида и методов по оживлению организма при клинической смерти.

К сожалению, после войны у него случится второй, в потом и третий инсульты, и в 1946 году Николая Ниловича Бурденко не станет.

Но, читая истории о его жизни, не хочется ограничиваться сухими биографическими строками. Сквозь них мы вдруг видим совсем другого человека — мужчину, который в юности панически боялся заходить в анатомический зал, которому сорок лет снилась его первая любовь, а он так и не решился с ней познакомиться, который после войны, запинаясь, заново учился выговаривать слова. И дело не в том, что он ничего не боялся или, к примеру, был сделан из стали: просто каждый раз он переступал через своё «не могу» — через страх, через боль, через усталость. И, наверное, именно в этом обычном, не парадном мужестве, в умении оставаться уязвимым, но не отступать, и кроется настоящая история Николая Бурденко. В учебники эта история, возможно, никогда не войдёт, но без неё не было бы ни его операций, ни его открытий, ни его славы.