Персоны нон-грата на советских «голубых огоньках»: Валерий Ободзинский и другие

24 января

Телевизионная передача «Голубой огонек» на советском телевидении была культовой: за небольшим исключением, это была, пожалуй, единственная для поклонников возможность увидеть своих кумиров на экране, поэтому выхода каждой такой телепередачи ждали с большим нетерпением.

Голубой огонек - 1962

Голубой огонек — 1962. Фото: commons.wikimedia.org

Казалось бы, в такую программу должны выбирать только всенародно любимых звезд, тех, слава которых гремит на весь Советский Союз. Однако, это было не всегда так. У программы «Голубой огонек», особенно у его новогодних выпусков, была очень жесткая цензура, часто не поддающаяся логике и здравому смыслу. Печально, но в большинстве случаев всего лишь самодурство отдельного чиновника было причиной, почему того или иного артиста, ту или иную любимую песню так и не дожидались зрители в эфире.

24 января 1942 года родился Валерий Ободзинский

Одной из жертв такого произвола был Валерий Ободзинский. Он был всенародным любимцем, собирал полные залы, объезжая с концертами Советский Союз, но в эфиры «огоньков» его постоянно не допускали. Его славой вдохновлялась Алла Пугачева, его голосом был потрясен Давид Тухманов, современники сравнивали размах славы Ободзинского с популярностью Элвиса Пресли в Америке.

Так почему же советское телевидение наотрез отказывалось показывать Ободзинского?

Валерий Ободзинский, 1976 г.

Валерий Ободзинский, 1976 г. Фото: ru.wikipedia.org

Во-первых, потому что идеологических песен Ободзинский принципиально не пел: только о любви, только романтику. Казалось бы, что может быть плохого в любви? Но тот, кто ищет, то всегда найдет: шутка ли, усмотрели двусмысленность в тексте «Восточной песни». По словам Анны Качалиной, бывшей сотрудницы музыкальной редакции фирмы грамзаписи «Мелодия», цензура не пропустила некую «неясность» в словах «В каждой строчке — только точки после буквы л…». В них усмотрели намек на Ленина, и для мирового пролетариата, готовившегося отмечать столетие вождя, такая песня не подходила. Правда, мировой пролетариат был с этим не согласен, и песня стала хитом очень быстро.

Во-вторых, сама популярность Ободзинского в обход одобрения партии сильно раздражала чиновников: Ободзинскому пеняли на то, что он не является членом партии, не поет о партии, обвиняли в «западничестве». Его концерты сокращали, запрещали, его репертуар считали пошлым. Особенно негативно относились к Ободзинскому министр культуры СССР Екатерина Фурцева и председатель Гостелерадио СССР Сергей Лапин.

«Бездумными однодневками» в газете назвали песню «Эти глаза напротив» и другие хиты певца

Лапин напрямую давал указания к новогоднему «огоньку»: «Постараемся, друзья, обойтись без Мулерманов, Ободзинских…». Давид Тухманов вспоминает разгромную статью о творчестве Ободзинского в газете «Советская культура»: в ней назвали «бездумными однодневками» песню «Эти глаза напротив» и другие хиты певца, говорилось о «западной манере исполнения Ободзинского», и после этой статьи началась настоящая травля Ободзинского в СМИ.

К сожалению, Ободзинский был не единственным, кого «не любило» партийное руководство: многих артистов, без которых сейчас советскую эстраду просто невозможно представить, частенько «отлучали» от участия в «Голубых огоньках».

Таким был, к примеру, Валерий Леонтьев: он был талантливым, молодым, амбициозным, ярким, непохожим ни на кого больше, но несмотря на это, а, может, именно поэтому его не брали в «Голубые огоньки». Противником всегда выступал тот самый Сергей Лапин, председатель Гостелерадио СССР. Ему то не нравился репертуар Леонтьева, то не нравился его внешний вид, то «слишком лохматая шевелюра», то слишком облегающий костюм, то слишком ярко накрашенные глаза… Только в восьмидесятых Леонтьеву удалось кое-как прорваться на «Голубой огонек».

Руководство Гостелерадио СССР в период Лапина отличалось тем, что цензура была слишком избирательной и не поддающейся какой-либо логике. От нее досталось даже Иосифу Кобзону, хотя к нему придраться было всегда очень тяжело. Но в тот момент у Кобзона был необычный образ: он был с бородой, а костюм напоминал форму военного кубинца-революционера. Такой неожиданный эксперимент потряс чиновников, они заявили, что артист в таком виде напоминает клоуна и выглядит комично.

Еще одним талантливым артистом, которого обожали люди, но не всегда любила цензура, был исполнитель степа Владимир Кирсанов. Его, правда, из эфира «Голубого огонька не вырезали, но совершенно беззастенчиво могли поменять музыку для его выступления уже после записи видео. Однажды сам Кирсанов узнал об этом уже в новогоднюю ночь, включив телевизор. Оказалось, что артист выбрал «неудобную» для цензуры песню Евгения Мартынова, а Мартынова цензура терпеть не могла.

Жертвой цензуры «голубых огоньков» часто становился и Аркадий Райкин. Его в «Голубой огонек» приглашали, записывали, но его номера часто не доходили до эфира, потому что в них находили какую-нибудь антисоветчину. Особенно любил Райкин шутить про дефицит, и народу эти шутки и скетчи очень нравились, но чиновникам, конечно, не нравились совершенно. Тогда, чтобы сохранить артиста в эфире, съемочная группа «Голубого огонька» придумала ход конем: Райкина стали усаживать за один стол с известными людьми и высокопоставленными чиновниками, так что, чтобы вырезать из эфира Райкина, пришлось бы вырезать и этих самых «высоких» лиц, а на это даже Лапин не мог бы решиться.

Вот такой была эта самая «народная» передача. К счастью, популярность по-настоящему талантливого человека никогда не зависела от того, сколько раз его показывают по телевизору. Никогда не зависела и, хочется верить, не зависит и сейчас.

Марина Опарина
Марина ОпаринаСпециально для Журнала Calend.ru