Счастье писать

3 марта

Писатель Птичкин переживал творческий кризис. Открывал файлы, что-то вымучивал, стирал и снова писал. Отрывался от компьютера, но не находил себе места в маленькой квартирке.

Фото: IgorVetushko, depositphotos 

«Зачем? Для кого? Читателей меньше, чем писателей». Он блуждал между полками, поглаживал томики классиков, вздыхая. Эх, родись он пару столетий назад, какую бы вольность позволил своему перу, какие бы писал оды, романы, посвящения любимым женщинам! А что сейчас? Вместо лирики – контент, вместо читателей – роботы. Бросить бы все, уйти хотя бы в дворники, а что, работа на воздухе, результату люди радуются. Но еще неуловимое уже прорастало в нем ядовитым анчаром.

По дороге в издательство Птичкин зашел в книжный магазин, он заходил в каждый книжный магазин, встречавшийся на пути. Бродил мимо полок, представлял свои книги с золотым теснением и очереди покупателей. Но его книг не было ни в этом, ни в каком другом магазине. Справедливости ради, и покупателей теперь немного, вот и сейчас здесь всего два человека, не считая его: пожилая женщина с  признаками склероза, листающая книгу «Как сварить борщ» и мужчина, читающий подростковый разговорник.

Издатель возбужденно бегал по кабинету, потирая руки.

— Вот ведь какую штуку я придумал, Птичкин! Объявим конкурс «Роман века», платный, конечно же. Будем резать тексты, предлагая обучение на курсах писательского мастерства. В финале – изданная книга победителя разумным тиражом, скажем, сто экземпляров.

— Романы? А редактировать буду я один? – Птичкин даже задохнулся.

— И редактировать ничего не надо, прочтешь пару станиц, напишешь краткую рецензию. Главное, завлечь на курсы.

— Таких курсов сейчас…

— Да, но мы-то будем собирать уже подготовленных. Короче, это не обсуждается, я уже сделал анонс, жди первые работы.

Домой наш писатель возвращался другой дорогой, надо же где-то искать вдохновение? Иногда оно находилось в сухой травинке, выглядывающей из сугроба, иногда в частоколе мартовских сосулек, плачущих под шаловливыми лучами солнца. Но в этот раз он нагулял только голод. Запахи выпечки, исходящие от многочисленных кондитерских, рождали исключительно гимны еде. Перед глазами теснились сцены, где главными героями выступали ватрушки и булочки, а строгий батон, замешанный на отрубях, рассказывал о здоровой пище. Но разве его слушали плюшки с блестящей глазурью, крендельки в маковых брызгах, утонченный, акварельный лимонник и по-купечески солидный пирог с мясом? Расстегаи бесстыдно открывали миру начинку, калач, потерявший за годы эволюции «ручку», не растерял самоварного достоинства, и теперь смотрел на всех сверху вниз.

Птичкин вздохнул и обреченно толкнул дверь ближайшего кафе. Допивая вторую чашку ароматного чая, он вдруг понял, что готов писать! Это будет утопия о хлебном городе.

Домой почти бежал, думая, что писать это же так просто! Надо всего лишь нащупать триггер, пережить нашествие героев, выслушать их всех, найти компромисс между замыслом и их видением сюжета, наконец, позволить тексту родиться. А пока пальцы летают над клавишами, не терять ниточку диалога со своей интуицией.

Когда он закончил работу и опустошенный откинулся на спинку кресла, в голове осталась всего одна мысль: «Писать – это счастье!»

Елена ГвозденкоСпециально для Журнала Calend.ru