Ответственная за транспаранты

7 ноября

Фото: commons.wikimedia.org

В праздничный день Наташа проснулась затемно.

— Спи, рано, еще радио не играло, — сказала бабушка, месившая тесто на кухне.

— Мне и надо рано, я ответственная за транспаранты.

— Ишь ты, не успела на завод прийти, а уже ответственной сделали.

— Баб, есть что перекусить? Бежать мне надо.

— Яйца я вон в кастрюльке отварила, бутерброд себе сделай, родители спят еще.

— Кто это спит? – в кухне появился Василий Петрович, — никто не спит, все на демонстрацию собираются.

— Так шести еще нет, какая демонстрация? — бабушка накрыла бочок с тестом.

— Пока шарики надуем, надувать тебе шарики? — спросил мужчина дочь. Ты рассмеялась:

— Пап, ну какие шарики, если мне надо транспаранты, портреты и флаги раздать, а потом все шествие следить, чтобы с ними ничего не случилось. Я вчера их под запись со склада брала, под свою ответственность.

— Не боишься ответственности? – спросила Надежда Игоревна, которая уже успела умыться и причесаться.

— Нет, я же комсомолка, комсорг цеха.

— Неугомонные, все еще спят, а эти диспут на кухне устраивают, дня вам что ли мало? – ворчала бабушка, ставя чайник на плиту. – Идите уже, умывайтесь, пока я чай согрею.

— А с чем пироги будут, баб?

— С грибами, держи язык за зубами, — привычно отговорилась бабушка.

Шарики все-таки надули, что за седьмое ноября без разноцветных шариков? Все торопились выйти пораньше, пока транспорт еще ходил. Они работали на разных заводах, дальше всех было добираться Надежде Игоревне, целых семь остановок на трамвае, Василий Петрович шел на автобус, с ним шла и Наташа, она любила по утрам ездить с отцом, хоть ее завод всего в двух остановках, пешком дойти можно.

Какое-то время шли вместе, и мама давала последние указания отцу:

— После демонстрации сразу домой, к нам Сидоренко и Климкины придут, ну и Верочка, конечно. — Верочка – сестра Василия Петровича приходила  на каждый праздник, а вместе с ней приходили ее сыновья Славик и Валерка. Верочка воспитывала их одна, отец мальчишек переехал в другой город после развода.

Отец отшучивался, и Наташа понимала, что после шествия он обязательно пропустит стаканчик – другой с приятелями по заводу.

— Не пей, — крикнула Надежда Игоревна, запрыгивая в подошедший трамвай.

— Ты тоже будешь мужа пилить? – смеялся папа, пока они ждали автобус. Наташа фыркнула, ссориться не хотелось, а хотелось смеяться и радоваться. Все вокруг было по-праздничному весело: и украшенный красным город, и музыка, играющая из динамиков, и легкий морозец, по-зимнему прихвативший землю. Все бодрило, заставляло ускорить шаг. Наташа вспомнила стишок, который учила еще в детстве:

— «День седьмого ноября — 

Красный день календаря.

Погляди в свое окно:

Все на улице красно», — продекламировала она.

— Самуил Маршак, — сказал папа.

— Ты не дожидайся, пока оцепление снимут, домой иди, — шепнула девушка, выходя из автобуса.

У проходной уже толпились рабочие.

— А вот и Натаха наша, — крикнул токарь Петров. – С праздником, Натаха!

— И тебя, — робко ответила девушка, пробираясь к небольшой подсобке сразу за проходной, сюда они вчера складывали средства агитации.

— Василькова? Из третьего цеха? – спросил кладовщик, пожилой мужчина с серьезным лицом, и, кивнув в сторону стены, добавил, – вон там ваши флаги лежат. А ты почему одна, как ты все понесешь, они же тяжелые?

— Я сейчас, я мигом, — Наташа выбежала из подсобки, выглядывая работников своего цеха. Как нарочно, стояли только молодые.

— Ребята, — подошла она к ним, — надо принести флаги и портреты.

— Нашла дураков, — ухмыльнулся Петров, – это потом не отойти, не выпить ради праздничка.

— А что же мне делать? – на глазах у девушки проступили слезы.

— Эх, мужики, — Воронин подошел к Наташе, — бросили девчонку.

— Я не девчонка, а комсорг, — всхлипывала та.

— Ну пойдем, комсорг, — рассмеялись молодые рабочие.

Так же смеясь, они разбирали флаги, портреты, а вот транспаранты нести не хотели.

— Да тут восемь человек надо на четыре транспаранта.

— Они легкие.

— Так давайте вынесем, а там раздадим.

— А повозка? – еще тише спросила Наташа.

— Какая повозка?

— Вот, — девушка кивнула на конструкцию, состоящую из щита-плаката с картинкой и названием цеха и рамку с колесами, к которой были приварены ручки. – Ее катить надо.

— Колька, Захаров, — крикнул Петров, — ты же машину хотел? Вот бери, даром отдаем.

Все рассмеялись.

— Василькова, — окрикнул кладовщик, протягивая коробку,  — а банты?

— Еще же банты! – вспомнила Наташа.

— На Первомайской будет грузовик наш стоять, туда агитацию загрузишь, а потом сюда привезешь. Все поняла?

— Поняла.

— А как же ты одна грузить будешь? – спросил Воронин, глядя на девушку светлыми глазами.

— Не знаю, — честно ответила Наташа.

— Придется мне с тобой ехать, не против?

— Не против, — ответила девушка и улыбнулась.


Календарный повод для статьи — 7 ноября отмечается День Октябрьской революции 1917 года

Елена Гвозденко
Елена ГвозденкоСпециально для Журнала Calend.ru